Недавно в оперном театре при полном аншлаге выступил Андрей Макаревич. Перед концертом Андрей Вадимович зашел в один из музыкальных магазинов города, где долго рассматривал гитары (но так ничего и не приобрел), отвечал на вопросы поклонников, и раздавал автографы. А непосредственно перед выступлением Макаревич встретился с пишущей братией, и без приукрас рассказал журналистам о реалиях сегодняшней жизни.

— Недавно «Машина времени» отсудила 2,5 миллиона рублей у телевизионного канала Татарстана, который использовал ваши клипы без спроса, и вроде бы даже подали апелляцию в Арбитражный суд, что мало присудили…

— Мало того, что они использовали наши клипы — они их за деньги продавали! А это совсем уж нехорошо. Я не знаю, что решит суд, этим занимается наша звукозаписывающая компания.

«Разве то, что мать выбросилась с ребенком с 9 этажа, важнее встречи Медведева с Обамой?!»

— Андрей Вадимович, вы входите в Совет директоров Первого канала. Зачем вам это надо? Вы же всегда говорили, что телевизор не смотрите?

— А вы считаете, что каждый зубной врач любит ковыряться в чужом рту? Я думаю, что меня позвали в Совет директоров, потому что предполагают, что я смогу принести какую-то пользу. Телевидение у нас, как говорится, многолико. Есть программы, которые мне интересны — другое дело, что их становится все меньше. А тех, которые не интересны – пруд пруди. Может быть, благодаря моему присутствию, в этом плане что-нибудь изменится. Хотя, в Совет директоров я вступил совсем недавно, и пока еще ни одного заседания не было.

— А что бы вам хотелось изменить на российском телевидении?

– Я хочу, чтобы было меньше чернухи, хочу, чтобы изменился приоритет ценностей в новостях… Потому что нагнетание депрессивного состояния на население может плохо кончиться. Мы и так не так сладко живем, чтобы еще на нас нагонять сумрак. Мне не понятно, почему-то в новостях сначала рассказывают о том, как мама с ребенком выпрыгнула с 9-го этажа, а только потом о переговорах Медведева с Обамой. Да, ситуация о том, что мать покончила с собой и убила ребенка, трагична. Но у нас ведь каждый день кто-то откуда-то выбрасывается – сумасшедших в нашей стране много! И я не считаю, что эта новость не важнее, чем переговоры президентов двух великих держав. Верно? Мне бы очень хотелось, чтобы на телевидении правильно расставляли приоритеты, чтобы было немножко больше позитива…

«Правительству сейчас не до культуры…»

— А в совете по культуре при президенте вы уже сделали что-то?

— Этот совет тоже что-то очень давно не собирался. Я так понимаю, что сейчас им всем не до культуры…

— Как вы относитесь к тому, что премьер-министр снова баллотируется в президенты?

— Что баллотируется — нормально. А вот к тому, что народу уже объявили, кто будет президентом — отрицательно. С того момента, как Медведев отказался в пользу Путина, все было уже решено. И дело не в том, что нас лишили выбора — у нас в стране выбора-то особенно никогда и не было, всегда все сами брали власть и сидели до усеру. Дело в том, что нас лишают даже иллюзии выбора. А это значит, что нас держат за скотов — вот это некрасиво. Я считаю, что это жуткое неуважение к населению. И, к сожалению, Путин этим всегда страдал…

— Вы пели в дуэте с Михаилом Горбачевым. Еще с какими-нибудь политиками или олигархами планируются дуэты?

— Не планируются. Ни с политиками, ни с олигархами. А с Горбачевым я пел дуэтом с совершенно конкретной целью – заработать денег для детей, лечащихся в детской онкологической больнице. Я уговорил Горбачева принять участие в этой акции, и мы эту пластинку продали за 100 тысяч фунтов! Я считаю, что это хороший вклад в клинику…

— Андрей Вадимович, почему ваша песня «Путин едет в Холуёво», которую вы почти год назад выложили в Интернет, только сейчас вызвала такой общественный резонанс?

— Потому что люди стали зомбируемы. Как сейчас происходят волнения на биржах? Это ведь журналюги регулируют процесс мировых взаимоотношений. Пишется статья: «похоже, что евро упадет». Начинается паника, и евро начинают скупать. А потом продавать, и евро падает. Так и здесь. Семь месяцев лежала песня в сети. И тут вдруг заинтересованные люди спохватились – выборы на носу, то-се. Открытие для себя сделали. В силу необразованности, в силу нежелания залезть в архивы, в первоисточник. В силу ошибочной мысли, что мир вертится, потому что они пукают.

«Я так до сих пор и не выяснил, что такое русский рок»

— Андрей Вадимович, вы посетили больше ста стран мира. Олег Скрипка недавно сказал: «Чем больше познаешь мир, тем больше начинаешь любить свою родину». А как у вас?

— У меня нет такой закономерности.

— А где бы вы хотели жить?

— Я никогда не ставлю перед собой вопрос в сослагательном наклонении – «если бы». Когда возникнет необходимость куда-то переезжать, тогда я и начну думать о том, где мне хотелось бы жить. А пока я живу в России, и не имею никаких планов смены места жительства.

— В последнее время вы делали для себя какие-то открытия в русском роке?

— Я так и не выяснил, что такое русский рок. Это когда в кожаной куртке с заклепками выступают? Со вкусом у нашего народа всегда была беда, простите. Со времен революции и после нее. Так что для меня здесь нет никаких открытий.

«Любители халявы сами убили музыку!»

— Я знаю, что сейчас вы записываете пластинку собственных песен на иврите. Зачем вам это нужно?

— Этим занимается мой старый товарищ Миша Голдовский, который живет в Израиле. Мне очень понравилась пластинка Высоцкого, которую он сделал на иврите. Поэтому когда он предложил с моими песнями сделать то же самое, мне было приятно. По-моему получилось очень здорово, мне нравится. Я не могу оценить перевод, потому что не знаю иврит. Но люди, которые знают язык, говорят, что перевод блестящий. Выпускаться и продаваться пластинка будет в Израиле. Здесь она кому нужна? Но туда надо ехать, проводить переговоры… Пока у меня не было возможности этим заниматься.

— Сейчас всю музыку можно скачать в интернете бесплатно. Как вы относитесь к тому, что теряете из-за этого заработки?

— Да заработки-то ладно… Должно тревожить другое — песен-то больше не будет! Фаны, которые любят халяву, сами убили музыку, которую они любили. Вот и все.

— А вот группа «Мельница» сказала, что не выкладывает свою музыку в Интернет…

— Меня мало интересует, кто что сказал. Я не на базаре.

— Вы смотрели фильм Гарика Сукачева «Дом солнца», где сыграл ваш сын?

— Конечно, смотрел. Когда Гарик хотел подбирать артистов, я ему предложил попробовать моего сына. Тем более, что это его профессия. На мой взгляд получилось очень хорошее трогательное кино. Оно печальное, в меру ностальгическое, но оно светлое — в нем нет чернухи.

— Кстати, а почему вы не хотите, чтобы по вашим книгам снимали фильмы?

— Я не верю, что это будет хорошо. Слава Богу, попыток не было, просто не верю.

«Я никогда в своей жизни ничего не просил»

— Раньше вы выпускали водку под названием «Смак». Бизнес процветает, или вы, как многие артисты, его свернули?

— Выпускают, и она продается по стране довольно много — в Сибири, Омске, Новосибирске, в Карельском округе, в Москве… Это водка, делается при моем участии. К сожалению, мы живем в такое время, когда те, кто продают, гораздо главнее тех, кто производит. Это тоже очень плохая примета нашего времени. Сейчас мало сделать хороший товар, надо еще уговорить торговцев этим товаром заинтересоваться. А здесь нужны большие деньги, потому что торговцы в массе своей немножко зажрались.

— Неужели даже вам, с вашим именем, пришлось уговаривать?

— Мне неудобно никого уговаривать. Я вообще в своей жизни никогда никого ни о чем не просил. Для того, чтобы продвигать товар, есть соответствующие люди. Раз в год проходит всероссийская, а в последний раз — международная, выставка. У нас золотые медали с этой выставки, мы неизменно завоевывали там первые места. И не потому, что я там участвую. Это все происходит под псевдонимами и абсолютно инкогнито — когда происходит дегустация, люди не знают, что пробуют. Там мы знакомимся с представителями торговых сетей. Они все очень разные люди. Например, в Омске замечательная сеть. Мы подружились с ребятами и сотрудничаем. Они вообще неформальные, им интересно делать что-то не так, как все. Поэтому они делают лучше, чем многие. А в Москве это очень сложно, потому что разговор начинается с цифры, которую ты должен заплатить.

— «Машина Времени» передала в Японию 1 миллион рублей в помощь жертвам разрушений? А если на улице попросят денег, дадите?

— А если у вас попросят, дадите?

— Дадим! Некоторым…

— Я тоже … некоторым.

«Для Пола Маккартни я – «Петя Пупкин из Мухосранска»

— В прошлый свой приезд вы сетовали на то, что за последние несколько лет люди озверели. Как вы считаете, можно ли с этим бороться, и если да — какими способами?

— Должно быть больше позитива в жизни – раз. И должно быть больше уважения к гражданам страны со стороны правительства — это два. Русский человек готов есть дерьмо, если ему скажут сакраментальную фразу «я тебя уважаю». У русского народа это ведь любимый диалог: «Ты меня уважаешь? И я тебя уважаю!» А если меня уважают, значит можно и потерпеть. Но вот если русского человека не уважают, он очень обижается. Я поражаюсь, как наверху это не понимают.

— Я слышала, что вы собираете встретиться с Полом Маккартни, когда он приедет в Москву 14 декабря…

— Я не собираюсь с ним встречаться, я просто собираюсь пойти на его концерт. Чего мне с ним встречаться?

— Ну, может, вы хотите с ним какой-нибудь совместный проект замутить…

— Ага, он прямо ждет не дождется, когда к нему придет Петя Пупкин из Мухосранска и предложит ему проекты. О чем вы вообще говорите! Маккартни что-нибуть обо мне знает? Нет! Да, нас когда-то знакомили, и что? Его в каждом знакомят с десятком человек. Он всем улыбается, говорит дежурные слова, но ему глубоко наплевать и на нашу страну, и на музыку в ней. Он не слышал ни одной нашей ноты, не то что песни. Так что давайте не строить себе иллюзий о совместных проектах! У него с Эриком Клэптоном могут быть совместные проекты, но никак не со мной.

«Хочется просто концерты играть, безо всяких юбилеев…»

— Не так давно у вашей группы был день рождения. Как-то отмечали?

— Во-первых, в этом году «Машине времени» исполнилось 42, не юбилей. Да и вообще хватит отмечать. Советского Союза давно нет, а любовь к юбилеям осталась. Как ни посмотришь на концертные афиши – у всех юбилеи! Хочется просто концерты играть без всяких юбилеев.

— В этом году у вас вышла книга «Евино яблоко». Что вас сподвигло ее написать?

— Это абсолютно художественное произведение, не какая-нибудь автобиография или мемуары. Что сподвигло? Возникла такая потребность, очевидно. Я не очень анализирую побуждающие мотивы. Просто показалось, что это будет интересно.

— А книга «Вкусное кино» появилась как ностальгия по позитивным советским фильмам?

— Никакой ностальгии, упаси Господь! Это просто любопытное исследование второго плана в кино. Мне всегда было ужасно интересно следить за деталями, обращать внимание на мелочи. Когда я снимался в кино, меня ужасно раздражало, когда, допустим, снимается продолжение вчерашнего кадра, а сумочка, которая вчера стояла в одном месте, сегодня уже стоит в другом. Это ведь уже получается ерунда какая-то! За этим должен следить специальный человек. И если в кадре есть какая-то приготовление пищи, то это тоже должно выглядеть достоверно. В американских фильмах, если артист играет на пианино, он нажимает на те клавиши, которые звучат. А у нас все делается кое-как. Вот я и занялся исследованием – какое кино снято добросовестно, а какое — кое-как. А что касается ностальгии, то у меня ее никогда не было по советским временам. Не было, нет и не будет!

— Вы свои книги даете кому-нибудь прочитать, перед тем, как выпустить? Мнение близких спрашиваете?

— Почитать, конечно, даю. А мнение… Какое мнение? Когда человек написал, его хвалить надо! Я ж переписывать не буду, правда?

Марина Хоружая,
Фото автора

...