Иван Охлобыстин: «В женском образе я похож либо на рыночную хабалку, либо на сутенершу с глубоким криминальным прошлым»

В октябре на ТНТ стартовал очередной сезон полюбившегося зрителю ситкома «Интерны». Незадолго до премьеры воронежским журналистам удалось пообщаться с двумя главными героями комедийного сериала – интерном Романенко, которого играет Илья Глинников и доктором Быковым в блестящем исполнении Ивана Охлобыстина. Актеры рассказали, что ждет любителей «Интернов», и раскрыли завесу не только профессиональной, но и личной жизни.
— «Интерны» снимаются вот уже пятый год. После таких длительных съемок изменилось ли ваше отношения к врачам? Может, у вас «синдром белого халата появился»?

Охлобыстин: — Да нет, не изменилось, и никаких особых фобий у меня не появилось. Мы к врачам как относились, так и относимся с большим пиететом. Считаю, что педагогам и врачам вообще нужно памятники ставить! Мне кажется, этим профессиям научить нельзя. Знаете, как говорят — обычный педагог рассказывает, хороший педагог объясняет, а гениальный – вдохновляет. То же самое можно отнести и к врачам.

Глинников: — А я заразился неким цинизмом. Считаю, что такие профессии, как врачи, педагоги, военные – это призвание. Этим профессиям человек должен полностью отдаваться. И конечно же, побывав в шкуре врача, начинаешь понимать, с чем им приходится сталкиваться.

— За это время вы случайно не научились ставить диагнозы?

Охлобыстин: — Я многодетный отец, а Илья мотоциклист. Так что мы многое знаем о медицине. Ну, за исключением каких-нибудь нейрохирургических операций…

 

Глинников: — Я вам расскажу один случай. На речке я катался на вейкборде (комбинация водных лыж, сноуборда, скейта и серфинга, — Прим. Авт.) Там тренировалась девочка, она прыгала и сломала руку. Все от нее отпрыгнули, и поначалу даже я. Потому что, хотя перелом был и закрытый, рука была сильно вывернута в другую сторону. Но нужно было что-то с этим делать и я подошел к ней. Отвернул ее голову в другую сторону, чтобы она не видела свою страшную руку, примотал к руке обломок какого-то весла и просто поглаживал ее до приезда скорой. Вот на этом, в общем-то, все мои медицинские знания и исчерпываются….
— Илья, Иван сказал что вы заядлый мотоциклист. Ездите хоть безаварийно?

Глинников: — Я падал, конечно. На асфальт падать больно, и раны очень долго заживают. Поэтому стараюсь ездить аккуратно.

— Украшения, которые на вас — это байкерская атрибутика?

Глинников: — Нет, этот браслет я купил пять лет назад в Индонезии. Это молот Тора – символ смелости и мужества. А на другой руке грузинские браслеты с надписью «спаси и сохрани» — мне их мама подарила. Так что каждая деталь что-то значит…

— Илья, вы часто о себе читаете нелепицы в интернете?

Глинников: —— Я уже давно перестал о себе читать… Года два назад меня сильно удивила одна история, и я понял, что нельзя во все эмоционально включаться — здоровья не хватит. Я уже с этой популярностью стал социопатом — стал бояться людей, замыкаться. Я мокрым выхожу из магазина, потому что чрезмерное внимание меня сильно напрягает. Я сам по себе стеснительный человек, и не хочу никакого ажиотажа вокруг своей персоны.

Я был недавно в Нью-Йорке, и у меня заболело ухо. Пошел к врачу на Брайтон-бич — где обосновалась вся Украина. И вот захожу, рассказываю, что меня беспокоит, а он заявляет: «Ой, а я где-то вас видел!» Тут он вспоминает, где, и начинает на фоне меня и моего уха делать селфи-снимки. Вот как реагировать на подобные вещи? Я после такого замыкаюсь. Я считаю, что популярность к ремеслу не имеет никакого отношения. Если ты пукнул у всех на виду, ты может и звезда, но еще не профессионал. Нужно работать, работать и работать, чтобы стать по-настоящему популярным.

Охлобыстин: — В нашей профессии действительно становишься социопатом. От работы и одних и тех же людей устаешь. На площадке одновременно находится 50 человек, и эти 100 глаз на тебя смотрят постоянно. Это отнимает энергию. Хочется прийти домой, в «Яйца» поиграть, или в «Ферму».

 

— В Интернете пишут, что на съемочной площадке «Интернов» довольно жесткие санкции… А вас за что-нибудь штрафовали?

Охлобыстин: — Конечно, штрафовали, но не слишком часто. Мы же все-таки профессионалы! Просто когда долгое время ты почти не выходишь из одного помещения – съемки-то идут нон-стопом, случается, что только к середине дня в себя приходишь.

Глинников: —— Подобных инцидентов у нас не так уж и много – каждый ответственно относится к своей работе. Но один случай расскажу… В первый год съемок я поехал отдохнуть в Индонезию — занимался там серфингом. У нас в России была зима, и когда я вернулся с загаром тракториста (занимался-то я в специальной форме, поэтому загорели только руки до локтя и лицо), режиссер был в шоке! Приходилось во время съемок прятать лицо в капюшон так, что видны были одни глазные яблоки. За это меня тогда оштрафовали на 50 тысяч рублей! Кстати, Иван Иваныч все время прикалывался надо мной и называл Уго Чавесом!

Охлобыстин: — А ему идет на самом деле, когда он мулатистый…

— А конфликты на съемочной площадке возникают?

Охлобыстин: —Нет, скандалов у нас никаких не было. Были пару раз конфликты со сценаристами по поводу паховой области. Когда сценаристы устают, они начинают спускаться к слизистым. Но мы за качество — это наше личное требование. Мы против пошлых шуток. Нас любят за то, что мама может оставить ребенка возле телевизора, ненадолго уйти на кухню, и не опасаться, что когда она вернется назад, ребенок увидит на экране, как кому-то что-то суют в попу. Мы, конечно не святые, но мы придерживаемся таких установок.. Нужно, чтобы зритель получал пользу от нашего ситкома, а не веселился над шутками вокруг паховой области.

— А как вы относитесь к закону о запрете в СМИ и произведениях литературы и искусства нецензурных выражений?

Охлобыстин: — Надо было сделать разумную оговорку для Довлатова. Потому что Шнуром мы можем пожертвовать, а Довлатовым — нет. Когда я писал сценарий с нецензурными выражениями, то пользовался ими аккуратно: не целую фразу, а одно слово, которое еще нужно было деликатно обставить. Ни в коем случае нельзя делать из этого тенденцию.

А в разговорной речи я к мату вообще строго отрицательно отношусь. Хотя ведь некоторые на таком языке разговаривают, даже не замечая, как переходят в разговоре на светский язык без внутреннего конфликта. Но мне непонятно, как это можно контролировать тотально? И что делать с Интернетом? Думаю, нужно сосредоточиться на теме персонификации — не допускать анонимного общения. Потому что несмотря ни на какие свободы, ты должен быть ответственным за то, что ты несешь в мир. В Сети слишком много грязи и грубости. Вместо того, чтобы наше ускользающее время использовать для чего-то хорошего, мы друг друга «троллим». И вот эта провокационная безнаказанность нас лишает возможности к самосовершенствованию.

— По сюжету новых серий ваши девушки подсаживаются на онлайн-игры. А вы в жизни когда-нибудь на что-то подсаживались, так, чтобы забыть обо всем?

Охлобыстин: — Влюбленность, и я считаю, что что-либо лучшее для «подсадки» придумать сложно. Ты же безумен, когда влюблен, ты ни о чем не думаешь… Что касается всего остального, то могу сказать так — мы увлекающиеся люди, но разумные. Илюхе нравится экстрим, футбол – я еще не встречал человека до такой степени вертлявого. Мне нравятся компьютерные игрушки…

— На съемки берете старших детей?

Охлобыстин: — Они однажды сами приехали на съемки, посмотрели, плюнули и уехали. Им показалась ситуация весьма странной. Понравилось только Анфисе, но она тогда мечтала стать актрисой. Сейчас она учится на редактора ТВ-программ. Потому что я ей сказал: «Ты должна понимать, что настоящая актриса должна получать одинаковое удовольствие от того, что идет по красной ковровой дорожке, получая первую премию и от того, что 40 лет играет Синьора Помидора на сцене местного ТЮЗа. Актеры не работают, актеры служат – это самоотверженные люди!» Анфиса подумала и поняла, что одинакового удовольствия не будет получать… А все остальные дети очень равнодушны к актерской профессии.

— Чем дети вас удивляют?

Охлобыстин: — Дуся учится на биофаке, и постоянно ставит какие-то эксперименты, со мной не советуясь. Я все время боюсь, как бы она меня чем-нибудь «не тем» не накормила. Но еще большую опасность сейчас представляет Варя, потому что она увлеклась травами. Ей со всей страны присылают сушеную липу, папоротник, мандрагору… Она это варит, и заставляет меня пить. Говорит, для желудка полезно. Я говорю: «Варя, у меня все в порядке с желудком!» Но ей же надо эксперименты над кем-то проводить…

— Дочки-медики не поправляют ваши неточности в сериале?

Охлобыстин: — Я не уверен, что они его смотрят. Я для них вообще не авторитет. Да и неудобно расспрашивать, а то подумают, что я рехнулся окончательно. Думаю, что если кто и смотрит, так это Савва. Но за пятый год съемок все уже настолько привыкли, что разговоров на эту тему нет. Вот смотришь 6-й сезон «Доктора Хауса», и понимаешь, что это классно, это Голливуд, но это — одно и то же. К хорошему привыкаешь…

— А как вы вообще воспитываете своих детей?

Охлобыстин: — Доверием. У нас честные условия существования: мы — взрослые, вы — нет, поэтому наши интересы приоритетнее, потому что вы еще толком ничего не соображаете. Но в личную жизнь мы не погружаемся! Мои дети знают, что я никогда не залезу в телефон, или в их аккаунты в соцсетях. Даже если они открыты на компьютере. У них есть право на личную жизнь. А остальные технические функции родителей мы выполняем — периодически вступаем в беседы за жизнь. Дети в основном советуются с Оксанкой — моей супругой. Она у них — подружка! Я просто меньше дома бываю.

— В вашей семье много детей. А остальным, у кого хуже материальное положение, вы советуете обзаводиться таким количеством?

Охлобыстин: — Русские добиваются успеха только в форс-мажорной обстановке. Любим мы бороться с трудностями – только тогда мы мобилизуемся. И у нас с супругой был период, когда мы были в долгах, как в шелках. Иногда мы месяцами ели макароны с давленным лососем из банки. Но это оставило лишь романтические воспоминания! Мы не вспоминаем те времена, как годы каких-то ограничений, мы благодарны Богу за все. Зато мы были вместе, сплочены. Так что всем подобным семьям желаю мужества, терпения и упования на милость Божью. И я уверен, все будет хорошо. Я уже могу это точно сказать, исходя из опыта десятилетий. К тому же, у меня есть несколько подобных знакомых семей, у которых по трое детей — они очень стабильны! У них не было жестких срывов в жизни! Они никогда не впадали в отчаяние, потому что первое, чему учит церковь — упованию на милость Божью. Да что там говорить: мы все так живем. У нас тоже не так давно начался период возможностей, но их мы используем не на роскошь, а на получение образования и путешествия. Я счастлив, что у нашей семьи появилась возможность посмотреть мир — мы делаем это на каникулах, как туристы и альпинисты.

— У «Интернов» вообще есть какой-то лимит? Они когда-нибудь закончатся?

Охлобыстин: — Ничто не бывает вечным. Но телевизионная машина везет, пока есть рейтинг. А нас это не устраивает, потому что у нас есть ответственность перед зрителем, нам главное его не разочаровать. Над шуткой, высказанной дважды, уже никто смеяться не будет. Надо сохранить доброе отношение навсегда. Мы договорились со сценаристами, что будет небольшой перерывчик, потом они напишут 20 серий.

— Иван, вы говорили, что когда закончатся съемки в «Интернах», вы вернетесь к служению в храме. А сейчас стали сниматься в новом сериале…

Охлобыстин: — Я очень хочу вернуться к служению… Но для начала нужно книгу дописать — вторую часть фантастического романа. А еще поработать над сценариями… А с сериалом, о котором вы говорите, это целая история. У нас как все происходит? Пишется книга, потом сценарий. Парень —руководитель группы каскадеров, с которым я работал — пришел ко мне и спросил, может ли он говорить, что я у него снимаюсь и искать спонсоров. Я согласился. Надеюсь, у него все получится, но между нами говоря, я не собираюсь там сниматься…

Я просто уже столько снимаюсь… Никогда не думал, что буду с такой периодичностью ходить на работу. Я ведь человек неусидчивый — никогда бы не смог работать в НИИ. Я даже предположить не мог, что буду пять лет подряд ходить в одну организацию, по три раза здороваться — потому что уже не помню, видел сегодня этого человека, или нет. Наши съемки были прекрасны, но нужно делать перерыв…

— Так что насчет служения?

Охлобыстин: — После того, как я адаптируюсь к внешнему миру, после всех этих съемок, , буду писать бумагу Святейшему Кириллу с просьбой снять с меня запрет, чтобы я мог служить у духовного отца. Там посмотрим, что да как. Буду просить, чтобы меня к духовному отцу Владимиру Волгину отправили. Мне комфортнее всего у него, я 20 лет у него на приходе. Еще служил у отца Димитрия Смирнова — если благословят, тоже с большим удовольствием буду служить у него. Да и вообще буду служить куда пошлют! Но логичнее, если меня оставят либо с отцом Димитрием, либо с отцом Владимиром. Это в центре Москвы, никуда с семьей уезжать не придется. Пока дети в школе учатся, я не смогу никуда поехать – ни в другую республику, ни в далекий край. Да и в обиходе церкви не принято отрывать от школ, институтов…

— Иван, расскажите про комедию «Бармен», в которой вы сейчас снимаетесь.

Охлобыстин: — Это снимает супруга Егора Баранова, который занимался «Соловьем-разбойником». У нас общая дружеская тусовка. Не думаю, что там будет что-то сверх оригинальное, кроме обаяния актеров. Она попросила помочь, чтобы не париться с актерами, позвала меня. Я традиционно играю непутевого волшебника. Дина — очень приличный человек, талантливый и очень работоспособный режиссер. Я тут вообще понаблюдал: бабы крепче. Другие режиссеры больше 13 не выдерживают. А вот Рада Новикова, к примеру, сняла серий 100.

— Там же еще снимаются непрофессиональные актеры – к примеру, ведущая телепроекта «Дом-2» Ольга Бузова…

Охлобыстин: — Я только с Виталием Гагунским снимался. Хороший, приличный парень – когда он похудел, стал похож на Бреда Пита. С Ольгой Бузовой я не пересекался. Я вообще мало кого знаю — у нас вообще в последнее время появилось очень много людей, которые не пойми откуда вышли. Пукнул, и ты уже «Роллинг Стоунз». Еще есть какая-то гражданка Боня… Еще ничего не написали, нигде не снялись, а уже звезды! Наверное, у них есть «папики», которые их двигают…

— Ваш коллега по «Интернам» Вадим Демчог рассказывал, что у вас с ним «дружба-битва»… Это как?

Охлобыстин: — Демчог находится в постоянном противостоянии, с ним даже диспуты бесполезны. Когда мы встречаемся с Вадимом, я пытаюсь максимум впитать от него, как от источника. Он как родник, эдакая скороварка со свистком. Я его очень люблю — от него идут идеи, но их надо переварить. Он говорит, что буддист, но у него странные представления о буддизме. Потому что я дважды изучал этот вопрос — во ВГИКе и в семинарии. Я очень хорошо знаю тему, и то, во что он верует, меньше всего напоминает буддизм.

— Вы женщин никогда не играли?

Охлобыстин: —— Однажды меня переодели, но я так нелепо выглядел! Вот Демчогу женский образ идет, а я сразу становлюсь похожим на рыночную хабалку, или сутенершу с глубоким преступным прошлым. Одевал меня режиссер Чиков, было очень смешно! Такая носастая грузная тетка получается. Мне в женских образах очень нравится Харатьян – такая душка интеллигентная.

Смотрите сериал «Интерны» по будням в 20:00 на ТНТ!

Марина Хоружая,

фото автора