Дело о кровавых миллионах: калачеевскую «Салтычиху» проверяют на вменяемость

Белый воротничок из-под кожаной куртки.

Неизменный шиньон.

Ярко-красный маникюр.

И только в глазах — что-то нервно-злобно-досадливое. Она проиграла.

Но даже сейчас — когда ее ухоженная рука прищелкнута наручниками к руке полицейского, когда вокруг опера-понятые-следователи, и да, она проиграла — Юматова идет напролом.

В упор.

Главные здесь не следователи-опера. Она. Ставит условия — она.

— Давайте распакуем манекен…

— … а давайте я вам так все расскажу.

Это не предложение — констатация. И ей не перечат.

Или:

— давайте мы сейчас ружье…

— …я не буду брать в руки ружье никакое.

— Да это не ружье, это так…

— Я не буду брать. Я вам и так все рассказываю и показываю.

Сказала — припечатала. Ни про «какое ружье» больше не вспоминают.

… Да, это та самая Людмила Павловна Юматова. Обвиняется в том, что в апреле 2010-го убила и сожгла родного мужа, в ноябре 2012-го — застрелила и расчленила домработницу. По версии следствия — из-за денег: муж принес ей 11 миллионов, домработница — еще три. История с пленок Хичкока, напомню, разыгралась в селе Заброды Калачеевского района. Когда-то девчонкой Люда Юматова работала там медсестрой. Теперь у нее двухэтажный особняк, иномарка, название которой местные даже не умеют выговаривать, и бизнес — компактный комплекс из кафе, гостиницы, автомойки-СТО и бани. Собственно, ради него, полагают в СКР, Юматова и убивала.

Убийства были тоже как по бизнес-плану. Поставив целую театральную постановку, оформила поддельную доверенность от имени мужа, выдавая того за «смертельно больного». Через несколько месяцев «похоронила скоропостижно скончавшегося» в Петербурге — как положено: венки и памятник на могиле. Только — пустой могиле.

Домработницу Анну Шмелеву* — женщину, никогда не знавшую хорошей жизни, и потому безгранично преданную — заставила оформить на свое имя кредиты и отдать ей деньги. Обещала погашать ссуды сама, и даже сделала первый взнос. Когда Анна «вдруг пропала», платить отказалась, и сын Шмелевой теперь живет в ожидании приставов.

… 15-минутную видеозапись следственного эксперимента я просматривала несколько раз. Мне с самого начала, когда только узнала всю эту историю, было интересно — как этот человек теперь себя ведет. Как вообще можно себя вести, произнося «вот здесь я сожгла его тело в большом корыте… взяла у собаки в будке» или «я подтащила пленку и расчленила труп… в первом ведре была голова — это точно…» — ну и тому подобное. Стыд? Неловкость? Слезы? Нет. Именно — в упор. Говорит и смотрит в упор — как тогда стреляла в Аню Шмелеву.

Наманикюренной ручкой Людмила Павловна показывает, как отмыла «то место», где рубила Аню, потом забетонировала… И только однажды она опускает глаза с выдохом: «Тут и так…» Это когда ее спросили — не смотрела ли она, сквозное ли ранение было у Шмелевой? Нет не смотрела. И не помнит, что за чем в какой последовтаельности отрубала. Но помнит, что Аню сложила в два ведра и таз.

Весь рассказ Юматовой — сквозь лай цепного пса: тот мечется в клетке на заднем дворе ее особняка. Это у него она брала корыто…

…Людмила Павловна остается под стражей. Напомню также, что кроме собранных в прудах кусочков Ани Шмелевой, следователи нашли:

— в общей сложности восемь ружей, более пятисот патронов, из которых порядка 50 — боевые (в домах сына Людмилы и мастера с ее станции техобслуживания — они, говорят в СКР, были сообщниками Юматовой),

— в доме Людмилы Павловны — с кило золотых украшений,

— в ее рабочем кабинете — целую типографию по производству фальшивых документов: принтеры, бланки справок о доходах, свидетельств о расторжении брака, ксерокопии паспортов. И книгу «Энциклопедия мошенничества».

Сейчас Людмиле Юматовой проводят комплексную психолого-психиатрическую экспертизу: специалисты пытаются постичь эту личность и выясняют, была ли Людмила Павловна вменяема, когда совершала все то, о чем рассказывает. Но второй пункт, очевидно, просто формальность… — сообщает «КП»