Вячеслав Петкун: «Мы больше обещаем, чем делаем!»

 Недавно по случаю трехлетия кафе-бара BARak O’Mama, в нашем городе побывал известный музыкант Вячеслав Петкун, прославившийся в начале 2000-х со своим коллективом «Танцы минус». Послушать питерскую рок-группу собрался полный зал. И это несмотря на то, что господин Петкун особенно не радует фанатов новым творчеством, предпочитая почивать на лаврах (последний альбом группы вышел в 2006 году, а клипов уже давно не видно на телеэкранах — Прим. Авт.) «Нам и самим уже стыдно, — признался журналистам Вячеслав. – Обещаем много, а делаем мало. Но большая часть пластинки уже готова, и эти песни народ слышит на наших концертах, на радио… Мы же добрые – все, что есть, на стол! Ничего ни от кого не скрываем. Но альбом, надеюсь, в скором времени все же выпустим…»

«Я никогда не смотрел на музыку через призму денег»

— Может, вы не выпускаете, потому что это не очень выгодное мероприятие для музыкантов сейчас?

— Да нет. Я вообще сам никогда так не относился к музыке через призму денег. Целесообразность надо искать в каких-то других мотивах, не материальных. Других мотивов мне как раз не хватает. Когда-то диски в нашей стране продавались хорошо… Точнее, пираты их продавали хорошо, а не звукозаписывающие студии, так как процентное содержание было 95 к 5. А сейчас и вовсе все качают из Интернета…

У нас недавно выступал Олег Газманов, и он жаловался на низкие авторские отчисления…

— Я думаю Газманову, чья песня (не хочу даже название говорить) играет во время прибытия поезда Санкт-Петербург-Москва, грех жаловаться. Я не люблю слушать музыку в наушниках, но московский вокзал – это единственное место, где мне хочется это делать. Я, кстати, совсем недавно, в абсолютно другой ситуации имел возможность видеть, кому из авторов сколько отчисляется. И могу с уверенностью сказать, что Газманов там в числе лидеров. Где-то рядом с Полом Маккартни… Поэтому зря он обижается. Может, ему еще больше хочется?

Рок-музыка сейчас на волне?

— Волна волне рознь. Есть волна, которая накатывает, а есть волна, которая откатывает. Если говорить о тех, кто является апологетами стиля – я имею ввиду Англию, Америку – то там живая музыка последние 3-4 года имеет тенденцию к накатыванию. У нас же, естественно, идет откат. Вот спросите меня, почему мы не снимаем клипы? Потому что нам не хочется участвовать в этом зомбо-терроризме, которым занимается наше государство через СМИ.

Надеюсь, что Навальный не превратится в г..но!»

— В 97 году, когда были у нас, мы спрашивали у вас про голосование. Вы сказали, что не были на выборах с 92-го года и не собираетесь. Что случилось сейчас? Почему решили пойти проголосовать за Навального?

— Да я, в общем-то, и не голосовал за Навального, так как являюсь жителем Санкт-Петербурга. Но так как Москва — это столица моей родины, естественно, я не мог пройти мимо того, что происходит. Надо же хоть как-то свою гражданскую позицию выражать. Даже если это интересно всего двум-трем людям – не важно.

— Почему именно Навальный?

— Потому что когда в нашей стране кто-то приходит к власти в нашей, он тут же превращается, простите, в говно. И ничего с этим не сделать. Люди начинают играть в эти идиотские игры, то есть становятся частью той самой конструкции, которая монополизировала нашу с вами жизнь, наши с вами взгляды через СМИ и какие-то другие формы. Они говорят, что знают, как нам лучше. Но ведь что для меня лучше, знаю только я сам. Даже если я не прав, я имею право ошибаться, потому что мы, вроде как, живем в свободной стране. Довольно смешно слушать и тех, кто восхищается тем, что мы сходили на митинг, и тех, кто нам сочувствует.

— А почему вы думаете, что Навальный избежит вышеозначенной участи всех людей, приходящих к власти?

— Я очень на это надеюсь. Мне кажется, то, что произошло в Петрозаводске, говорит о том, что к власти приходят люди, готовые что-то менять. Все ругают Горбачева. Мол, Горбачев такой, сякой, развалил страну. Скажите, а чем сейчас занимается Горбачев? Книги какие-то рекламирует, чемоданы… То есть, по сути, он нищий! Человек, который мог бы обогатиться, имея власть в нашей стране — как это делает нынешний президент — этого не сделал. Поэтому я делаю вывод, что даже если он ошибался, и делал что-то не так, по сути он был честным человеком. А что сделал Ельцин? Он под гарантии своих родственников Юмашева и Тани Дьяченко, всего за несколько сотен миллионов долларов отдал свою страну в руки людей, после которых она стала похожа на обглоданную лошадь. И дальше будет хуже. Начали уже высасывать костный мозг…

— Вы человек, увлеченный политикой…

— Да, но я мечтаю не говорить о политике, а иметь власть, которая не заставляет участвовать людей ни в каких в политических процессах, кроме голосования. Мне это портит настроение. Я не политолог и не чиновник, поэтому мне сложно подбирать слова. Я достаточно косноязычен в этих вопросах, и выражаю только свои эмоции. В нашей стране отсутствует среда обитания. В детстве я приходил из школы, кушал, собирал спортивную сумку и ехал на станцию метро «Академическая» — на метро и трех автобусах. Один! Возвращался домой в 11 вечера, и родители не волновались. Сейчас же, подобное поведение родителей было бы очень странным…

«Я не могу писать песни «на заданную тему»!

— Вам в голову никогда не приходила мысль написать песню о политике? Сейчас это модно…

— Зачем издеваться над собой? Мне кажется, для этого надо иметь предрасположенность. У меня ее нет. Я не могу писать песни на заданную тему, я пишу под настроение.

 

— Вячеслав, в одном интервью вы сказали, что есть города, у которых плохой музыкальный слух. В частности, это города Черноземья, где слушают шансон…

— Ну, во-первых, я не формирую свое отношение к городам через их к тому, что мы делаем. А к Воронежу я всегда относился хорошо, и сейчас отношусь так же. У меня ведь супруга в Воронеже родилась! Правда, родственников здесь уже не осталось.

— Вы как-то говорили, что вам от Шевчука передалась «зараза» — вы недолюбливаете, как и он, молодые рок-группы. Сейчас что-то изменилось?

Я думаю, что сам Шевчук очень сильно изменился за это время. Да и участников тех групп, про которые он говорил 10 лет назад, уже не отличишь от него внешне. Меня больше другое бесит — заряженность музыкантов на коммерческий успех. 99% молодых коллективов, которые просят у нас совета, задают один и тот же вопрос – что нужно сделать, чтобы был «выхлоп», чтобы коллектив вышел на самоокупаемость. Я считаю, что когда ты занимаешься творчеством, это должно беспокоить в последнюю очередь. Надо сделать так, чтобы деньги бегали за тобой, а не ты за ними.

— За вами деньги бегают?

— Еще как! Догоняют, да еще и кусаются!

— Вы по этой причине решили закрыть агентство по раскрутке молодых артистов?

— Мы не долго занимались раскруткой, переключились на концерты. Пытаясь тем самым принести пользу молодым коллективам. Но в итоге стали появляться какие-то девушки, спонсоры… И я понял, что превращаюсь в то самое говно, в которое превращаются люди, приходящие к власти. Я почувствовал, что занимаюсь какой-то «говнодеятельностью», и все это быстро прекратил.

Есть группы, которые вам на сегодняшний день интересны?

— Все интересно все, что делают интересные люди. Интересно, что происходит с Дэвидом Боуи, о котором молодежь, наверное, и не знает, с Льюис…

«Сначала Квазимодо, потом Щелкунчик, а затем будет Баба Яга?!»

— А помните свое первое музыкальное впечатление, после которого решили избрать эту профессию?

— Я такого решения не принимал. Я вообще никогда не задумывался на тему «кем мне стать». Хотя… Я думал о спорте. Мне казалось, что я буду играть в футбол. Как минимум. Впоследствии начались какие-то проблемы со здоровьем, «благодаря» которым я уже не мог профессионально заниматься спортом. На тот момент все мои друзья занимались музыкой, ну и я решил. Но я не играл чужие песни. Первое, что я сделал, когда взял в руки гитару, написал песню! То есть в этом плане я максимально эгоцентричен. Вот сейчас я занимаюсь тем, что записываю детские песенки.

— Если предложат мультфильм озвучить, согласитесь?

— Мне предлагали озвучить Щелкунчика в мультфильме Кончаловского, я не справился. Надо было измениться, надо было стать Щелкунчиком. А я не смог. Потом и вовсе подумал о какой-то странной тенденции – сначала была роль Квазимодо в мюзикле, затем предложили Щелкунчика. А что потом? Баба-яга? Я решил не закреплять эту тенденцию…

«Я не могу «забить» на отцовские обязанности!»

— Вы как-то сказали, что мюзиклы вам не интересны. А что интересно?

— Думаю, это видно со стороны… Большую часть времени я нахожусь в семье, занимаюсь какими-то вещами, которыми должен заниматься как отец. Я человек ответственный за подрастающее поколение, которое произвел на свет. Поэтому, когда детей становится много (у Петкуна два сына и дочь, — Прим. Авт.), любую свободную минуту ты стараешься потратить максимально совестливо. Я не могу «забить» и отказаться от каких-то обязанностей на некоторое время. Когда я от детей вдали, то пытаюсь с максимальной пользой использовать это время — что-то дочитать, досмотреть, дописать текст песни… Вот этим я и занимаюсь, когда со мной разговаривает моя совесть…

— У вас же один из сыновей в этом году пошел в школу?

— У меня ощущение, что 1 сентября в школу пошел не Тихон, я я. Ощущения те же самые. Сын пока в подготовительном классе, но тем не менее, вставать приходится в 7 утра. Для меня это крайне непривычно, я всегда любил поспать. Я вообще считаю, что долго живет тот, кто много спит.

— Ваши дети слушают ваши песни?

— Я стараюсь не портить им вкус, это называется пропаганда антисебя. В общем, специально дети моих песен не слушают, я не ставлю им. Но если где-то слышат, то реагируют, узнают меня по голосу.

— Когда они будут в сознательном состоянии, какой вкус будете им прививать?

— Я не буду никакой вкус им прививать. Пускай они сами прививают себе вкус. Я свою лепту, безусловно, внесу — какие-то базовые вещи им дам. Чтобы они как можно меньше слушали русскоязычную музыку и понимали, что они вообще слушают. Попытаюсь сделать так, чтобы они как можно раньше заговорили на иностранных языках.

«Как только я почувствую себя журналистом — сразу пойду и повешусь!»

— Вячеслав, расскажите, как в вас уживается лирик и циник?

— Мне кажется, люди — гораздо более сложные, чем нам пытаются навязать. Нам объясняют, что наш мир – узкоспецифичный, все разделено на отдельные сферы понимания конкретных людей. Что у каждого есть предрасположенность к конкретному виду занятий. К примеру, футболист все знает о футболе, но ничего не понимает в баскетболе. Но на самом деле у нас есть возможность понимать гораздо больше. С эмоциями то же самое — если есть предпосылка воспринимать что-то через циничную призму, почему нет. Если это естественная реакция, если она не наиграна — как это часто бывает…

— Мы уже не раз коснулись темы футбола… Вы же вели в «Московском комсомольце» колонку на эту тему. Как ощущали себя в шкуре журналиста?

— Как только я почувствую себя журналистом — сразу пойду и повешусь. Меня в редакции называют колумнист. Не знаю, обижаться ли на это? Футбол и музыка – это совершенно разные вещи. Поэтому занимаюсь не профильной деятельностью, я же просто болельщик… Хотя, в футболе у нас разбираются все. А разбираться в футболе проще, чем играть в него. То же самое и с музыкой. Поэтому я, следуя по пути наименьшего сопротивления и имея какое-то свободное время, начал что-то делать… Правда, остановился.

— Как должна измениться журналистика, чтобы вам было интересно?

— А мне интересно с вами общаться. Интересно ли вам – вот вопрос.

— Вы хотели в тайге пожить…

— Может я это сказал после того, как прокатился в метро?

 

— В одном интервью вы рассуждали о том, что, путешествуя по России, будто бы перемещаешься на машине времени… То попадаешь на 10 лет вперед, то назад…

— Не только по России, даже по Москве! Посетите Курский вокзал – лет на 20 назад попадете! В нашей стране такие проблемы повсеместно. Есть оазисы, похожие на то, что соответствует 2013-му году, какому-то развитому состоянию… Но в основном наша страна находится в угрюмом состоянии.

Марина Хоружая,
Фото автора