Валерий Магдьяш рассказал в Воронеже о личной жизни, и «Нашей Раше»

Недавно в Воронеже побывал актер Валерий Магдьяш, известный большинству телезрителей по бессловесной роли Джамшута из ситкома «Наша Russia». В столицу Черноземья актер со столько узнаваемым лицом был приглашен на открытие ресторана «Бахор» в ТРК «Арена».

На интервью Валерий согласился с большим удовольствием. Кстати, с нашим городом у него есть незримая связь – вторая супруга Валерия по имени Наталья была родом отсюда (от второго брака у актера есть дочь Ксения, — Прим. Авт.) Несмотря на то, что Магдьяш успел еще раз жениться (и снова развестись), он вспоминает, какой красавицей была наша землячка. Видимо из-за родственного чувства актер был расположен к воронежцам очень благосклонно и не отказывал людям ни в просьбе дать автограф, ни в желании сфотографироваться на память. А желающих, поверьте, было немало!

«В «Нашу Рашу» я попал после 7-дневного запоя»

— Валерий, признайтесь, после «Нашей раши» ваша жизнь как-то изменилась?

— Она перешла в новое содержание эмоций, ощущений и расширила территорию друзей. Я считаю это не изменение, а новый отрезок жизни. Раньше, до этого, я задавался вопросом: «Это все, конец?» Появление в моей жизни этого проекта, стало для меня неожиданностью. Такая случайная неслучайность. Как сказал кто-то из великих: «Ты не думай, за тебя уже подумали». Поэтому помимо нашего желания, там – наверху — есть режиссер. Кто-то его называет Богом…

— Так как вы туда попали?

— Я туда попал совершенно заслуженно. У Чуковского была в одной книжке такая мысль: «Когда мне исполнилось 50, меня поздравили дети и жена. Когда мне исполнилось 60, меня поздравили коллеги из Союза писателей. Когда мне исполнилось 70, я стал лауреатом Сталинской премии. Когда мне исполнилось 80, меня поздравил весь мир!» Из этого я понял, что в России надо жить долго. В общем, дело было так. Я был в очередном семидневном запое. Как сказал Довлатов про таких людей — вместо глаз целлюлит колыхался. Поэтому я уже не только не ждал звонка в дверь, я не ждал даже звонка по телефону. Правильно кто-то сказал: «Жизнь состоит из того, чем наполнен день — чем меньше гадостей, тем больше шансов».

У меня была хороший агент Наташа, и она неслучайно-случайно проходила мимо кабинета, где сидел Гарик Мартиросян. Тогда как раз шел кастинг на роль Джамшута, и Гарик поставил условие, что молчаливого Джамшута должен играть возрастной и обязательно профессиональный актер. Подходящей кандидатуры у них не было, Гарик не утверждал никого. А первый съемочный день приближался, ему уже грозили неустойки. Наташа сказала, что у нее есть очень хороший актер и хороший человек. И ведь по всем параметрам права была!

В общем, она позвонила мне и спросила, что я делаю. Я ответил: «Пью! У меня растет борода, и я становлюсь меньше ростом» Она спросила: «Ты не опохмелялся?» — «Нет еще». – «Ну и не надо этого делать!». Она мне сказала про проект «Наша Раша», и я вообще не понял, о чем она говорит. Об английских вариантах всех этих ситкомов я не знал. Поразмыслил немного, и, думаю — ладно, надо же чего-то кушать. Она меня привезла к Гарику, а тот, увидев меня, сразу воскликнул: «Это он!» Я говорю: «Кто он-то?» Мартиросян: «Да Джамшут, «Наша раша». Я попросил почитать сценарий, на что мне ответили, что его нет. Я удивился, мол, как так – нет? «А ты будешь молчать!», — ответил Мартиросян. И здесь мой профессиональный опыт — я все-таки в театре более 40 лет – подсказал: «Это шанс!» Что-то внутри меня клацнуло.

— Потому что молчаливую роль сложнее сыграть?

— Конечно! Можно быть двухметровым красавцем, иметь сумасшедшие глаза, красиво говорить. Но есть такое понятие – камера любит или не любит. И вот Гарик мне говорит: «Ты будешь молчать, а еще тупи!» — «Как тупи?» — «Ну, придурка играй» — «Как?» Он мне говорит: «У тебя очень красивые, хорошие глаза! И чем больше ты будешь тупить, тем больше этот контраст создаст образ». А когда подошел Миша Галустян, мы все упали. Посмотрели друг на друга с ним и Сережей Светлаковым… Он тоже придурок, как и мы два, только русский. В общем, стали импровизировать, и в итоге доимпровизировались до того, что уже от смеха хрюкали лежали. Я очень благодарен ребятам. Считаю, что успел заскочить в последний вагон уходящего поезда. Меня подхватили за копчик Гарик, Миша, Сережа, Глеб Орлов…

— Сейчас ваша история закончилась?

— Я думаю, это передышка, связанная с субъективными вещами. Я артист, и не участвую в финансовых и политических переговорах. Но надеюсь, что те, кто определяет судьбу «Нашей Раши», вернут сюжет.

— Если не секрет, сколько у вас оранжевых комбинезонов?

— Несколько. Тому, что на мне сейчас, уже пять лет. Однажды богатые товарищи устроили аукцион по продаже наших вещей — большие деньги за них предлагали. Но мы отказались продать. Ни мы, ни наши комбинезоны не продаются. Как ходил в нем, так и буду ходить.

«Ни я, Ни Галустян не играли таджиков!»

— Я знаю, что таджикская диаспора не очень хорошо отнеслась к вашим образам…

— Начнем с того, что в сериале речь идет не о таджиках. Не играли мы таджиков! Вот в доме, который я строю, у меня есть помощник Рахматуло. Он таджик. Ему 28 лет, очень хороший парень. У него на кровати я обнаружил книжку по русскому языку – он учит, хочет поступать здесь в институт. Я ему подарил хороший костюм на свадьбу. Так вот он мне сказал, что в Таджикистане безумная любовь к нашим героям.

А про негатив я сейчас вам рассажу… В год, когда проходили выборы в Таджикистане, Путину было отправлено письмо, мол, Магдьяш с Галустяном унижают великий таджикский народ. Мы вскипели тогда, но Гарик Мартиросян сказал, что не надо прогибаться, не надо отвечать на эти выпады. Но я не мог молчать, и пошел со своим ответом на НТВ. Я знал, куда шел… На меня там напустили господина Шарипова — это руководитель таджикской диаспоры в России. Но он бедный не знал на кого нарвался. Я заметил за собой такую особенность – чем больше на меня кто-то кричит, чем эмоциональнее и сложнее ситуация, тем я становлюсь спокойнее. И вот он выбежал, орет с пеной у рта про то, как мы позорим таджикский народ, а я молча это слушаю и когда он делает паузу, говорю: «Все?» Совершенно безбашенный человек! Он орал что нас с Галустяном надо привезти в Душанбе и, поставив на колени на площади Ленина, заставить извиняться перед таджикским народом. Когда он закончил эту тираду, я опять спокойно спрашиваю: «Ну, на этот раз все?» Он сказал: «Да». Тогда я спросил: «Ты таджик?» — «Да» — «Ну, тогда переводи». И начал говорить реплики из «Нашей Раши». Он молчит. Я говорю – а чего ты молчишь? А мы же на съемках на самом деле говорили не на таджикском, а набор слов «бла-бла-бла».

Я говорю: «Ты знаешь откуда приехали наши герои? Из маленького горного села в Нагорном Карабахе – там живет родственник одного из участников нашей съемочной группы – армянин, кстати, по национальности». И потом кое-что еще добавил по поводу биографии господина Шарипова. Он был командиром нашей 201-й дивизии в Душанбе. И там была совершенно отдельная история. И я вижу – человек стал ниже плинтуса. И когда я об этом случае рассказал на канале Россия, в передаче «Специальный корреспондент» где был Кончаловский и Жириновский, Владимир Вольфович потом сказал: «Так, всех гастарбайтеров на родину отправить! Или расстрелять!» Потом обратился ко мне: «Вот вы, Валерий, кто по национальности?» — «Я – молдаванин!» — «Так, молдаван мы любим! Всех остальных расстрелять» Потом он подошел и спросил: «Вот вы там в «Нашей Раше» говорите на таджикском или каком там языке, и у вас есть еще команда такая «гурмэ» — это что означает? «Я сказал: «Владимир Вольфович, у нас такая классная страна – 150 миллионов человек и 300 миллионов ушей. Столько лапши можно развесить…» «Так это что бла-бла-бла?», — спросил он. «Да», — говорю. «Я так и понял!»
Поймите, наконец, что мы снимали фильм не о таджиках, а о нашей стране. Об этом, конечно, лучше бы рассказали Гарик Мартиросян или Семен Слепаков – авторы идеи, задумки, текстов. Это фильм о новой территории и новой цивилизации, о стране, в которой живут таджики, молдаване, узбеки, евреи, хохлы, белорусы – кто угодно. Мы говорили о простых человеческих вещах, и я рад, что нам удалось сделать хорошее дело.

— На улице вас как окликают?

— Я иногда забываю, как меня зовут. И окликают Джамшутом, и даже по телефону звонят: «Привет, Джамшут!» Мне приятно, что меня узнают. Когда актеры говорят, что и раздражает внимание, они лукавят. Быть узнаваемым и давать автографы – это часть моей профессии. Люди стремятся к тебе, значит нужно отвечать на их порыв.

«Джигарханян сказал мне: «С тобой бы я выпил!»

— Пока работали с Галустяном, трений не возникало?

— Никогда! Это, наверное, грустно для вас, как журналистов.

— Он человек взрывной…

— Он хороший. Миша – опорный, он как фундамент. Ему можно верить, с ним можно идти на большие творческие и человеческие поступки. Он очень сильный внутренне. А еще, как актер, он природой награжден уникальными качествами – представьте, он отпашет 12 часов смены в кино, и после этого садится в машину и едет в пустой, ночной Ледовый дворец учиться кататься на коньках, а потом танцует с партнершей в «Танцах на льду» и занимает 2-е место. Он никогда не проигрывает.

— С кем вы ближе – с Мишей Галустяном или Сережей Светлаковым?

— Я их обоих люблю, каждого по-своему. Они, конечно, не так просты, но когда я думаю о «Нашей Раше» и своих друзьях – Мише, Сереже, Гарике, глебе, Пете Буслове – который настолько талантлив, что может снять и «Бригаду», и «Высоцкого», и четвертый сезон «Нашей Раши» — на душе становится теплее. Я чувствую, что я счастливый человек.

Когда я был в Сочи и там сильно заболел, Миша Галустян, узнав об этом, прислал ко мне в больницу своих маму с папой. Его мама Сусанна приходила потом ко мне каждый день и кормила всякими вкусными штуками. А потом они мне еще и денег дали, чтобы я смог улететь в Москву. Так что у нас с Мишей очень трепетные отношения. И для этого не обязательно часто встречаться. Сережа Светлаков, к примеру, всегда приглашает меня на свои премьеры. Я слежу за их жизнью, в курсе, что Миша создал свой продюсерский центр, что у него ребенок родился… Я бы был только счастлив, если бы серьезные люди продолжили снимать «Нашу Рашу», и мы с ребятами снова начали работать вместе.

— С кем еще из коллег по цеху у вас хорошие отношения?

— Когда-то у Джигарханяна в театре я был помощником худрука и Армен Борисович однажды сказал: «Сына, височки будешь?» Я: «Нет, Армен Борисович, спасибо» «Жаль!, — ответил Джигарханян. — С тобой бы я выпил…»

«Когда девочка отдала мне самое дорогое, что у нее было, я понял, что делаю благое дело!»

— Вы сказали, что 40 лет в театре. А какие роли у вас были? Характерные?

— Я профессиональный актер, работал в Театре комедии, в театре на Покровке у Сережи Арцибашева, работал у Армена Джигарханяна… Снялся в 12 фильмах… Какие роли у меня были? Разные. Играл Бакина в «Таланты и поклонники» Островского, Семен Семеныча в «Ревности» Михаила Арцыбашева — забытого, уникального драматурга. Полоний в «Гамлете», Городничий в «Ревизоре», официант в «Утиной охоте»…

— Где сейчас снимаетесь?

— Я снялся сейчас в фильме молодых белорусских ребят «Витебск-Дакар». Хорошая социальная комедия о том, как умирающий дед дарит внуку американский студебекер (военный автомобиль) в который тот вставил японский двигатель и на Дакаре победил. Этим летом еще снялся у Парфенова в фильме «Глаз божий», я там сыграл Брежнева и сыграл француза месье Валуара. Я очень хорошо знаю французский, чисто на нем говорю. Сейчас еще один известный режиссер запускает большой проект на 46 серий – не буду пока называть его имя. Там тоже мне предстоит большая работа. Плюс еще буду участвовать в проекте «Телевизионщики» — это большой сериал о кухне телевидения. Там у меня будет одна из главных ролей.

А недавно я вернулся из Сочи, я был там на гастролях со своей программой «Сентиментальный марш, или мужские портреты о любви». Помню, в прошлом году я работал эту программу там же, в Сочи, а в зале отказали кондиционеры. А у меня ведь традиция – после концерта я всегда объявляю фотосессию и даю автографы. Но в связи с духотой, я все это дело отменил. Но вижу, за кулисы приходит женщина, которая тащит на руках спящую девочку со слипшимися от пота волосами. Я говорю: «Что ж вы делаете, идите лучше в море искупайтесь!» На что женщина отвечает: «Нет, мне дочь сказала, что если она не сфотографируется с Джамшутом, она мне этого не простит». Я говорю: «Ну, будите!» Мама ее разбудила, и я беру ее за руку и говорю: «Привет, моя хорошая! Как тебя зовут? Ты откуда» Девочка глазами спросонья хлопает, говорит: «Ой, здрасьте! Я Аня, из Мурманска!» Смотрю, она в кулачке сжимает подарок – поделку, которые продаются в дендрарии. Такая дощечка, на которой выжгли лицо Джамшута. И я поразился, как девочка из далекого Мурманска, где нет солнца, подарила мне самое дорогое что у нее есть. Значит не зря я работал, значит, мы делали благое дело!

«Я был трижды женат, и трижды счастлив!»

— Отношения в семье не изменились после того как вы начали сниматься в «Нашей Раше»?

— Я был трижды женат, и трижды счастлив. А сейчас я снова на выданье, в поиске… А точнее не в поиске, а в режиме ожидания. Свое счастье невозможно найти, его можно встретить. Как нагрянет из-за угла! Что-то должно такое произойти… Конечно, сейчас есть какая-то известность, есть поклонницы. Но я не хочу просто так, в отношениях не должно быть бессмысленности. Должен быть какой-то звоночек.

— А дети есть?

— Да, две замечательные дочки. Вика подарила мне внука Никиту, а Ксюша — внука Костика. Но мне еще сын нужен, на мне ведь замыкается мой род.

— Ваши дочки не говорят, мол, папа, зачем тебе комедийные сериалы? Возьмись за что-нибудь посерьезнее…

— Они ничего не говорят. Потому что одна моя дочка очень далеко…

— Но телевизор-то там есть?

— В Израиле? Наверное, есть. На Рен-ТВ сняли часовой документальный фильм, но не обо мне как актере, а как о представителе того поколения, при котором развалился Советский Союз. И ее тоже попросили дать интервью, так она отказалась. Это старшая дочь. А младшую дочь сложно найти, она где-то в Магадане. Я в свое время был не очень хорошим отцом. Не то, что я забывал их, но я не додавал им того, в чем они нуждались. Поэтому я и назвал свою программу «Сентиментальный марш, или мужские портреты о любви» Мужчина должен уметь признавать свои ошибки.

«Я не люблю три вещи: шахматы, сбор грибов и рыбалку!»

— Валерий, а какой вы в обычной жизни? Хозяйственный? Как ваш герой Джамшут умеете отделочными работами заниматься?

— Нет, ломать не умею. По хозяйству могу что-то сделать — гвоздь забить, например.

— А хобби у вас какое-нибудь есть? Может, рыбалку любите?

— Я не люблю три вещи: рыбалку — я могу на рыбалке сбегать за водкой, разлить ее по стаканам, хворост собрать, шахматы – потому что не могу долго думать и грибы собирать – ну, не получается у меня. Это мои самые большие недостатки.

— Вы в одном интервью рассказывали, что в Москве сами как гастарбайтер – нет регистрации, живете на съемной квартире… Ситуация со временем как-то изменилась?

— Да — теперь у меня есть московская регистрация. Строю дом в Рязанской области – в Назарьевской слободе, очень красивое место. Но люблю и вокзалы-самолеты-пароходы-гостиницы. Вообще люблю путешествия, но чтобы было сухо, сытно и тепло. А гастарбайтер – это не национальность, это статус. Мы переходим на другую сторону улицы и там и мы гастарбайтеры.

Марина Хоружая,
Фото автора