Обыск или разбой? После обыска полицейскими у женщины пропало 10 тысяч рублей

О беспределе, который творят воронежские полицейские, писали уже не раз. И вот очередной случай, который показывает блюстителей правопорядка с неприглядной стороны. В нашу редакцию обратилась жительница Воронежа по имени Марина, у которой дома 28 марта провели обыск. Причем, без участия хозяйки, и даже без оповещения ее о том, что этот обыск будет проводиться. Вот, что рассказала нам сама Марина:

«Вернувшись из больницы, где лежала с ребенком, я сначала не заметила ничего подозрительного. Дверь в дом была заперта, следов взлома нигде не было… Но открыв дверь, вместо чисто убранной квартиры, я оказалась в руинах, остатках от того, что считала семейным гнездом…Все было перевернуто вверх дном, вещи выброшены из шкафов, детские игрушки валялись на полу, пройти чтобы не наступить на что-то, было невозможно. Но самое главное – в ванной комнате выбито окно, разбиты зеркало и унитаз, свернут кран. Страшная картина прояснилась лишь тогда, когда я вызвала полицию – оказалось, в моем доме был обыск.
Полицейские приехали глубокой ночью. Взломать дверь они не смогли, и, недолго думая, разбили окно. Искали подозреваемого в преступлении или оружие, но ничего не нашли. Зато пропали последние деньги, отложенные на лечение ребенка – 10 000 рублей. При этом ни опечатать дверь, ни оставить копии протоколов обыска понятым полицейские не сочли нужным. Единственным подтверждением их действий была записка без подписей и штампов, приклеенная скотчем на окне в ванной комнате.

Окно так и осталось открыто, в квартиру мог влезть кто угодно. О действиях полиции мне никто не сообщил, хотя я оставляла соседям свой телефон и говорила, что в ложусь в больницу с сыном. Но самое ужасное, что во время «обыска», который иначе как разбоем я назвать не могу, полицейские свернули кран в ванной, из-за чего начала течь вода. Воду они перекрыли, но газовый котел был подключен к водоснабжению, и должен был постоянно наполняться водой. Если бы этого не происходило, он мог бы взорваться в любой момент. Страшно подумать, что могло бы произойти со мной и ребенком, если бы мы вернулись домой неделей позже.

Теперь у нас нет горячей воды, в туалете и ванной нет окна, также как и нет денег на установку нового. Где и как мне теперь жить с маленьким ребенком, я не знаю…

Неужели это наша доблестная полиция, которая нас бережет? Неужели чтобы взять подозреваемого, надо врываться в дом глубокой ночью и крушить все подряд, не щадя ни женщин ни детей? Неужели не существует более цивилизованных методов, и переименование милиции в полицию не изменило сути этого ведомства – бесчеловечные вандалы? Горько осознавать, господа начальники полиции, что вместо мозгов ваши подчиненные предпочитают применять силу по отношению к слабым и непричастным…»