В Верховном Суде рассмотрят дело о расторжении устного договора после смерти одной из сторон

Истцом по данному делу выступает академик РАН Владимир Бетелин, требующий у вдовы и наследницы своего покойного партнера Александра Ставицкого Бэллы Раевской оплаты переданного тому половинного пакета акций компании «Корунд-М». Окончательное решение по этому весьма неоднозначному судебному спору должен вынести 10 декабря Верховный суд РФ.

По мнению интернет-портала «РАПСИ», ожидаемое решение, которое будет уже четвертым в данной тяжбе, может породить противоречивую и чреватую резкими негативными поворотами в судьбе многих российских граждан правовую практику. Спорный актив Бетелин передал Ставицкому в 2011 году, однако, как он утверждает, денег за него не получил, да и не настаивал на немедленном получении, якобы полагаясь на дружеские отношения со Ставицким.

А вот после кончины последнего, в 2018 году, академик предъявил требование об оплате Раевской, отказ которой и породил тяжбу. Первое решение арбитражного суда было не в пользу истца, который, по мнению судей, допустил истечение срока давности предъявления подобных исковых требований (3 года, т.е. в 2014 году). По рассмотрении апелляционной жалобы суд пришел к противоположному мнению: якобы в устной форме партнеры договорились о передаче денег за акции по первому требованию продавца, т.е. Бетелина, и Бэлла Раевская, как наследница, должна это условие соблюсти. Третья кассационная инстанция отменила решение апелляции, согласившись с первым судом, что срок исковой давности истек, наличие устной сделки не доказано. Каково же будет решение четвертой инстанции  – судебной коллегии Верховного Суда?

Профессор Российской школы частного права Роман Бевзенко считает, что ни устное заключение договора, ни смерть одного из его участников не меняют ситуации, закрепленной в Гражданском Кодексе: деньги должны быть уплачены непосредственно по заключении сделки и переходе товара от продавца покупателю (или его наследнику), и «востребование», на которое так уповает Бетелин, наступает именно в этот момент, если сторонами не было оговорено иное. С этого же времени начинает отсчитываться и срок давности, так что он, действительно, уже давно истек. А решение апелляционного суда содержит «очень грубую ошибку, противоречащую закону», считает Бевзенко.